Главная / Пресса о нас / На волне успеха
  • Красивый нос
  • Идеальная грудь
  • Молодое лицо
  • Стройная фигура
  • Мечты обретают форму!

На волне успеха

01 января
Элитный персонал № 16 (453) 25 апреля 2006

Много ли найдется людей, которые до тонко­стей разбираются в том, как работают пальцы руки? Наверное, нет. Пластический хирург Леонид ПАВЛЮЧЕНКО легко мог бы обсудить эту тему с... Леонардо да Винчи. «Когда я смотрю на рисунки Леонардо, то понимаю, что мы думали одинаково», - утверждает наш сегодняшний гость.

Свое дело

«Понятие отдыха, по-моему, примитивно»

Леонид ПАВЛЮЧЕНКО, 62 года. Родился в Ростовской обл., окончил Львовский мединститут. Работал в НИИ СП им. Скли­фосовского, в Институте красоты. В 2002 г. организовал клини­ку «Хирургия Красоты», которую возглавляет по сей день. Док­тор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой пла­стической хирургии, вице-президент Общества пластических, реконструктивных и эстетических хирургов, президент Ассоциации клиник пластической хирургии и косметологии.

О компании

Клиника пластической хирургии и косметологии «Хирургия Красоты» работает в Москве с октября 2002 г. На ее базе не только проводятся пластические операции, но и ведется научная деятельность. Включает два подразделения: клинику «На Соколе» и клинику «На Маяковке».

Много ли найдется людей, которые до тонко­стей разбираются в том, как работают пальцы руки? Наверное, нет. Пластический хирург Леонид ПАВЛЮЧЕНКО легко мог бы обсудить эту тему с... Леонардо да Винчи. «Когда я смотрю на рисунки Леонардо, то понимаю, что мы думали одинаково», - утверждает наш сегодняшний гость.

- Леонид, кем Вы себя больше ощущаете - хирургом или бизнесменом?

- И тем, и другим. Я являюсь учредителем клиники и делаю 80-90% операций: в «именной» клинике иначе нельзя. Как главврач я осуществляю медицинское руководство, а как учредитель вникаю во все вопросы администрирования. Генеральный директор - моя дочь, у нас полное взаимопо­нимание и нет никаких серьезных разногласий.

В принципе каждый врач, который занимается пластичес­кой медициной, - немножко бизнесмен.

- Эта хирургия по определению коммерческая?

- Конечно. Дело в том, что ни один другой врач не испы­тывает такого психологического гнета, как пластический хирург, который имеет дело с людьми, высоко требователь­ными к своей внешности. Если в общей медицине больной совершенно зависим от врача, то здесь главное лицо - за­казчик, а врач превращается в исполнителя заказа. Акценты меняются. В этой хирургии так было всегда. И хорошо, если бы так было в медицине вообще. Тогда появилась бы вы­сокая ответственность врача перед пациентом.

- Почему Вы выбрали именно это направление медицины?

- Ответ очевиден - здесь можно хорошо зарабатывать. Мне было 30 с небольшим, я блестяще защитил кандидатскую диссертацию по пластике кисти, умел сшивать сосуды, нервы, пересаживать сухожилия, кости, работать под микроскопом, делал уникальные операции. И за все это получал в институ­те Склифосовского лишь 90 рэ! Ровно столько же, сколько врачу косметической (как тогда ее называли) хирургии пла­тили за одну операцию. Я сделал выбор и пошел в Институт красоты.

- Получается, за «длинным рублем»?

- Да. Но если бы мой труд нормально оплачивался, я бы за­нимался тем, что мне гораздо интереснее, чем эстетическая хирургия, тем, что требует большего мастерства, большей интеллектуальной работы. Я имею в виду пластику кисти. Нет хирургии сложнее! Но она находится в полном загоне. И это понятно - кто получает такого рода травмы? Рабочий люд, у которого нет денег на операции. К сожалению, госу­дарство ничего не делает, чтобы удерживать б этой области талантливых людей, пассионарных личностей. Не говоря уже о том, что врачам всегда внушали и внушают, что они долж­ны «служить» и ничего за это не получать. Меня, как класс­но подготовленного специалиста, это всегда унижало.

- У Вас не было мысли уехать на Запад?

- Никогда. Я ценю Запад за интеллект, за уровень культу­ры, знаний. Но психологически, ментально он мне совер­шенно не подходит. По крови, по мышлению я евроазиат, я русский. Этим горжусь и считаю, что надо быть критич­ным и не спешить аплодировать всему, что делается в Ев­ропе, Америке или где-нибудь еще. Никогда не стану по­вторять операции, которые делают в Китае - например, по европеизации глаз китайца. По-моему, это так же ужасно, как китаизация глаз европейца. Полагаю, в данном случае моя позиция по отношению к китайцу более уважительна.

Пластическая хирургия привлекательна еще и тем, что я могу отказать пациенту, если считаю, что эту операцию не смогу сделать хорошо, либо сомневаюсь, что она вообще нужна.

- Выходит, Вы более свободны, чем врачи других специаль­ностей?

- Свободы больше, но и несвободы тоже больше. Очевид­но, это вообще закономерность: чем вам больше дано, тем больше с вас спросится. За свободу надо платить. Чем? Например, тем, что я могу испытать на себе и злобу, и аг­рессию моего заказчика-пациента.

- Но Вы же предупреждаете человека о возможных послед­ствиях?

- Конечно. А он потом скажет: «Я не понял, я не знал». Все зависит от того, как глубоко вы будете работать с этим пациентом, насколько он вам станет доверять, до какой сте­пени вы сможете им управлять. Когда все хорошо - все хо­рошо. Трудно, когда плохо. Безусловно, у опытного хирурга мало реальных осложнений. Но от случайности не застра­хован никто.

- В Вашей области принцип «клиент всегда прав» тоже ра­ботает?

- Если хирург выстраивает ситуацию таким образом, ему может быть и проще, и тяжелее. Потому что если пациент интеллигентный, корректный человек - то это одно, а если он безумец, психопат - это другое. Какие-то реакции можно предугадать заранее и просто не связываться с таким клиен­том. Но, поймите, даже ангел, попав в критическую ситуацию, может превратиться в черта. Чтобы удержаться на уровне человечности, нужна очень высокая степень воспитанности.

Чем больше я проникаюсь проблемами пациента, тем больше его понимаю. Я считаю, что должен относиться к нему, как к ребенку. Тогда и он будет относиться ко мне, как к отцу родному. Думаю, партнерство здесь неуместно, оно ведет к конфликту.

- Трудно ли найти хороших пластических хирургов?

- Конечно, трудно. Настоящих мастеров в этом деле - как и везде - немного. Те врачи, которые работают со мной, -либо мои ученики, либо мои бывшие коллеги.

Но на самом деле с поиском врачей у меня проблем не возникает, потому что каждый год я, как профессор, готов­лю 15-20 специалистов. Есть другая проблема - как нагру­зить их в условиях «именной» клиники, если пациенты, как правило, хотят оперироваться у «имени».

Но ведь другие врачи подготовлены не хуже меня. Я бы с удовольствием делал в два раза меньше операций, давал им работу и без лишних усилий со своей стороны получал бы тот же суммарный «продукт». Увы, это невозможно. Кроме того, чтобы имя клиники звучало, я должен работать боль­ше, чем все остальные.

- Какие же перспективы у врачей, которые трудятся под Вашим началом?

- Они замечательные ассистенты, прекрасные самостоя­тельные хирурги. Очевидно, их путь - защитить диссерта­цию и начинать свой полет.

- А Вы потом возьмете новых «подмастерьев»?

- Наверное, да. Вообще, если пластический хирург не учит­ся, он никому не нужен. Ведь пациенты все время спраши­вают: «Что нового вы можете предложить? Что Вы делаете лучше, чем другие?» Для того чтобы освоить какой-то эле­ментарный перечень услуг, нужно всего четыре месяца уче­бы. А для того чтобы сделать то, чего не делают другие, нужно учиться всю жизнь. Иначе становишься неконкурен­тоспособным.

- В Вашем бизнесе высокая конкуренция?

- Очень. Надо сказать, все пластические хирурги рассматри­вают свой предмет как троякое явление - это и искусство, и наука, и бизнес. Всегда что-то бывает в приоритете. Плас­тический хирург - это либо эстет со склонностью к самолю­бованию, этакий тусовщик, часто мелькающий на телеэкра­не. Либо человек науки, работающий, как правило, в госуч­реждении, делающий очень сложные операции, плохо «про­пиаренный» и не всегда хорошо зарабатывающий. И нако­нец, бизнесмен, который выбирает только легкие операции, авантюрные решения - какие-то нити, гели, то, что не тре­бует особого труда и большого интеллектуального вложения.

Я описываю эти типы без какого-либо сарказма или осуж­дения, потому что во мне все эти черты также присутствуют.

- Ваши клиенты в основном женщины?

- Да, совершенно разных возрастов, с разными желаниями. Все хотят красоты и молодости. При этом чаще приходят женщины молодые. Потому что с возрастом, когда здоро­вье утрачивается, все остальное уходит на второй план.

- Бывает, что Вы отговариваете своих пациентов?

- Я никого не отговариваю, но никого и не уговариваю. Я даю информацию, помогаю человеку разобраться в сути его косметического дефекта и предлагаю то или иное решение.

- Если Вы делаете львиную долю операций, то, наверное, очень устаете? Как Вы отдыхаете?

- Но я же сплю по шесть часов ежедневно! Моя работа - не для «простого» человека, который хочет очень мало рабо­тать и очень много получать. Она для того, кто ставит ка­кие-то другие задачи в жизни. Для меня это возможность реализовать свои идеи, иметь хороший доход. То, чем я за­нимаюсь, мне значительно интереснее, чем отдых, празд­ное времяпрепровождение.

- Но все-таки в отпуск Вы ходите?

- Очень редко. По настоянию жены и... своих сотрудников. Они считают, что им надо отдохнуть. Вообще понятие от­дыха, по-моему, примитивно. От чего надо отдыхать? Если мне нравится моя работа, если то, чем я занимаюсь, - са­мое интересное в жизни, почему же я должен отдыхать? Попробуйте сказать наркоману: «Парень, отдохни от нар­котиков!»

- Говорят, врачи - циники. Это так?

- Не больше, чем другие люди. Цинизм врачей исходит из знания предмета. То, что для вас недоступно и является некой святыней, - для врача понятно. Но я бы сказал, что нам скорее свойствен скепсис, чем цинизм. Опять-таки -из-за понимания тщеты человеческой жизни, хрупкости здоровья. Наконец, понимания своего невсемогущества.

А так называемый простой человек - который ничего не знает и ни о чем не думает - надеется, что Бог ему поможет. Он не скептик и не циник. Он высокоморален и чист - по­тому что пуст. Не зря же сказано: «Блаженны нищие духом». Кстати, такая позиция ведет к тому, что кто-то обязательно будет дурачить этих «нищих» и эксплуатировать их.

- Как Вы думаете, в чем формула успеха?

- В самом человеке. Это однозначно. Не в обстоятельствах, не в счастливом случае. Человек использует случай, а не наоборот. Как когда-то учили в курсе диамата: «Случай­ность есть непознанная закономерность».

Только человек является мерой всех вещей. Этот принцип эпохи Возрождения, пожалуй, является всеобщим. Человек может обратить себе на пользу любые ситуации, при любом социальном строе. Если у него есть потенциал, есть воля, если он личность - он реализуется обязательно.

ЛЮДМИЛА БУРКИНА

class="price_width"

Оставьте комментарий
Имя*:

Введите защитный код

* — Поля, обязательные для заполнения

Запись на консультацию